Previous Entry Share Next Entry
Ключи от неба
Белка
lerm_ru
15 ноября 1988 года, в 9 часов 24 минуты и 42 секунды многотонная машина грациозно коснулась бетона посадочной полосы и, погасив свою скорость, замерла на земле. Этот момент – момент триумфа – оказался высшей точкой развития космической отрасли СССР, той вершиной, которую страна смогла покорить, и от которой, увы, предстояло лишь отдаляться в дальнейшем.

Буран
Фотография с сайта Buran.ru.


Быстрый рывок в конце пятидесятых годов прошлого века вывел Советский Союз на лидирующие позиции в освоении космоса, однако уже к концу следующего десятилетия лидерство стало постепенно переходить в руки США. Превосходство в экономическом развитии и более планомерный подход к освоению космического пространства позволило Америке перехватить инициативу. Моментом, обозначившим появление нового лидера, стала, безусловно, победа в лунной гонке, восстановившая престиж США как ведущей мировой технологической державы, однако это было только начало. Создание тяжелой орбитальной станции, мягкая посадка на Марс, зондирование дальнего космоса, разработка глобальной навигационной системы, создание совершенной элементной базы (обеспечившей длительные сроки работы космических аппаратов), и, наконец, разработка многоразовой пилотируемой транспортной системы – всё это были очень значительные достижениями американской науки и промышленности. Нельзя сказать, что советские разработчики сидели сложа руки – поводов для гордости хватало и у нас, но всё таки лидерство вернуть не получалось. Однако во второй половине восьмидесятых годов СССР создал отличный задел для реванша. В 1988 году США ещё выходила из тяжелого кризиса 86-го года, когда из-за серии катастроф и аварий (самая тяжелая – потеря челнока «Челленджер») все основные национальные космические программы оказались под угрозой, а советская космическая индустрия наоборот набрала обороты – по количеству запуска носителей мы в три раза превосходили все остальные страны мира вместе взятые, мы накопили огромный опыт длительной работы в космосе, в совершенстве освоили технологию стыковки, создали и запустили новые совершенные платформы для межпланетных станций, быстро разворачивали свою глобальную навигационную систему (да-да, тот самый ГЛОНАСС), разработали сверхтяжелую ракету-носитель и, наконец, – запустили многоразовый крылатый корабль с автоматической системой посадки. Фактически, теперь уже США выглядели отстающими, так как не имели ни орбитальных станций, ни сверхтяжелых носителей, ни систем автоматической стыковки – а «Шаттлы» просто не умели садиться в автоматическом режиме. Казалось – вот-вот развернется новый виток космической гонки, но… Полностью преодолеть негативные моменты в отечественной космической технике так и не успели – в первую очередь это относилось к существенно худшей элементной базе, что накладывало ограничения как на срок службы спутников (отсюда и такое огромное число пусков, необходимых чтобы поддерживать группировку в рабочем состоянии), так и на возможность создания дальних исследовательских аппаратов (увы, но похоже что в том числе и по этой причине окончилась неудачей миссия наших самых совершенных АМС – «Фобосов»). На горизонте уже маячил 91-й год, после которого всё рухнуло.
Споры о том, зачем же понадобилось создавать «Буран» не утихают до сих пор. Фактом оказалось то, что в момент триумфа «Бурана» руководители программы оказались в крайне сложном положении – никто не мог придумать, для чего этот корабль можно использовать. Если американцы создавали челнок как универсальную ракетную систему, призванную заменить все существующие одноразовые носители (чего сделать так и не удалось, но попытка была замечательная), то наш челнок был грузом, который на себе вытягивала сверхмощная «Энергия». Однако если вы можете вывести на орбиту почти 90 тонн просто подвесив груз к носителю, то зачем вам нужен многоразовый корабль, который и проектные-то 30 тонн вывести без доработки не мог? А 20-ти тонные грузы и все что меньше прекрасно выводились на дешевых одноразовых отечественных носителях – вспомните об их огромной (по меркам ракетной отрасли) серийности и высокой ритмичности пусков. Система снабжения космических станций была также уже отработана, и хотя кораблю класса «Бурана» нашлось бы в ней место, в принципе, он не был необходимым. Да, с его помощью можно было возвращать габаритные грузы с орбиты, но беда была в том, что на этой самой орбите не было таких самых грузов, которые могли бы полноценно загрузить систему. Военные, которые немало поспособствовали развертыванию этой программы, теперь тоже не имели для неё задач – а в этих условиях было очень тяжело обосновать необходимость продолжения программы. Особенно в условиях нарастающих проблем в экономике.
Что было еще более странным – не находилось задач не только для «Бурана», но и для «Энергии» – её потенциал оказывался невостребованным! Военным она была уже не нужна (руководство страны взяло курс на свертывание программы создания тяжелых боевых станций), а больше никто не мог предложить адекватную полезную нагрузку для этого исполина. Пилотируемые программы – высадка на Луну или строительство больших орбитальных станций – требовали колоссальных затрат на разработку самих космических аппаратов и при этом не давали почти никакой экономической отдачи. Научные задачи прорабатывались, но всё опять упиралось в стоимость разработки таких больших космических систем. Аналогичная ситуация получалась и с выводом тяжелых спутников – носитель был, но на разработку аппаратов требовались средства, а вот с ними была проблема.
Люди которые, в середине 70-х годов принимали решение о разработке системы вряд ли предполагали, что ситуация сложится таким образом. На мой взгляд, высшее руководство страны считало целью этой программы не столько разработку носителя или корабля как таковых, а развитие отрасли в целом, её стимуляция – и вот эта цель была достигнута. Были созданы совершенные двигатели – как традиционный для нас по топливу (но предельный по характеристикам) РД-170, так и мощный водородный РД-0120. В целом была освоена водородная технология. Были разработаны новые теплозащитные материалы, энергоустановки, орбитальные двигательные системы и системы управления. В рамках проекта была решена задача транспортировки огромных блоков ракет по воздуху, что ликвидировало бутылочное горлышко железной дороги – да-да, самолет-гигант «Мрия» – это тоже детище программы «Буран». Был также создан уникальный стартовый комплекс, позволяющий испытывать и пускать носители практически любой размерности – даже на фотографиях грандиозные панорамы стартовых сооружений не просто поражают воображения, а буквально лишают дара речи. Немаловажный момент – были созданы методологии управления такими проектами – из провала лунной программы были сделаны правильные выводы. Это был задел, который позволял решать любые задачи в космосе – это были настоящие ключи от неба, способ изменить ход истории. Увы, огромная часть созданного богатства просто рассеялась, развалилась в 90-х годах – лишь некоторые осколки остались сейчас в наших руках.
Снявши голову по волосам не плачут – глупо сожалеть о несбывшихся космических надеждах, когда рухнула вся страна. Вряд ли кто-то сможет подсчитать сейчас – внесла ли эта программа свою лепту в развал экономики или нет – не знаю. Но одна вещь не дает мне покоя… Это был труд сотен тысяч людей, их мечты, стремления, их судьбы. Это были огромные силы, вложенные в создание этой уникальной инфраструктуры и технологий. Не знаю – стоило ли их вкладывать или нет, но факт был – на эти средства, ценой колоссального напряжения сил, было создано настоящее техническое чудо – НАШЕ богатство. Драгоценность. Капитал, если хотите. Овеществленные мечты людей. И… всё исчезло. Я не могу это осмыслить. На финальных кадрах советского фильма о первом полёте «Бурана», под бодрый голос диктора, я закрываю глаза. Я плачу.

  • 1
А вот Н1, Н1 вам не жалко?

Н-1 тоже жалко. И даже очень. Вообще жалко любой труд, который затем пропадает - как-то это неправильно...
Но между лунной программой и МТКС есть ряд различий, которые несколько смягчают горечь от судьбы Н-1 (лично для меня). Во-первых, та программа была в основном нацелена на конкретный результат, а не столько на развитие. Поэтому, формальная неудача означала недостижение лишь конкретной цели, но не повлияла на жизнеспособность отрасли в целом (хотя и замедлило внедрение некоторых новых технологий - те же водородники). Т.е. закрытие программы не означало остановки работ по космосу, а лишь изменение направления исследований. С другой стороны, вся лунная программа оставила немалое наследство - как бы ни парадоксально это не звучало в свете известных решений о ликвидации документации и задела. Помимо чисто материальных активов (стартовые комплексы, блок Д, цифровые системы управления и т.д.), главное что осталось от программы - это люди. Их знания и опыт не исчезли с закрытием лунной темы, а проблемы, с которыми столкнулись во время проекта позволила понять - как можно управлять такого рода проектами. Пусть даже многие технические решения разработанные под Н1-Л3 не пошли в дальнейшем в дело, но шишки набитые их авторами при разработке помогали создать другие, более совершенные технологии.

А вот программа "Буран" несла в себе очень мощный инвестиционный заряд и катастрофа девяностых уничтожила большую часть потраченных усилий - потерянными оказались технологии и специалисты. То, что часть технологий удалось чудом сберечь (как двигатели семейства РД-170) - это большая удача, но сколько же мы растеряли... Это означает, что в случае необходимости снова придется вкладывать средства в исследования, чтобы восстановить эти "забытые" технологии - и не факт, что средств для этого потребуется меньше.

Поэтому и отношение разное - "Энергия" это фактически дочь Н-1 (как бы странно это не звучало), а вот дальше цепочка оборвалась...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account